Искусственный интеллект в помощь врачам Искусственный интеллект в помощь врачам

Искусственный интеллект в помощь врачам

Медицина 22.09.2017 Медик 0

Об этом пишут Зиад Обермайер из Гарвардской медицинской школы и Иезекииль Эмануэль из Пенсильванского университета в статье для The New England... Искусственный интеллект в помощь врачам
На фото: Евгений Шляхто

– Какое влияние оказало внедрение высоких технологий на лечение болезней сердца и сосудов, какие произошли изменения в методах лечения?

– Кардиология как отрасль медицины, вне всякого сомнения, может рассматриваться как индикатор технического прогресса. Наглядным подтверждением этого стало создание искусственного сердца французскими учеными и его успешная имплантация человеку. Можно только догадываться, сколько технологических проблем нужно было решить на этом пути. Благодаря появлению принципиально новых технологий за последние 5-10 лет работа врача-кардиолога так изменилась, что фактически стала новой медицинской специальностью. Если представить, что сегодня нам зачем-то понадобится научить молодого врача, используя лучшие методики двадцатилетней давности, то, как бы мы ни старались, такому специалисту трудно будет работать в современной клинике. Сами посудите, основной арсенал современной кардиологии — это новые технологии визуализации, ангиографические исследования и стентирование, малоинвазивные методы лечения нарушения ритма, имплантация устройств и искусственных клапанов сердца, мини- и гибридные оперативные вмешательства. Все это появилось в реальной клинической практике не так давно и сегодня стремительно развивается. Кардиология всегда на острие новых технологий, а задача врача — быстро научиться применять их для диагностики и лечения пациентов.

– Работающие сегодня в наших больницах и диагностических центрах кардиологи, на ваш взгляд, насколько они адаптировались, если говорить о ситуации по стране в целом?

– Сегодняшняя ситуация в здравоохранении имеет две особые черты: с одной стороны, достижения фундаментальной науки, такие как молекулярная и генетическая диагностика, новые возможности визуализирующих технологий, стремительно развиваются клеточные технологии, генная терапия, внедряются в практику гибридные оперативные вмешательства, с другой — врачи не всегда готовы их использовать в полном объеме. Проблема в том, что в массе своей они просто не знают, как работать со многими новыми технологиями и как правильно их применять в реальной практике. Думаю, что многим врачам просто не хватает базовых знаний. Не следует забывать и о том, что все перечисленные технологии пока еще дороги для массового использования. Курс на внедрение инноваций, который задан Минздравом, сегодня зачастую тормозит человеческий фактор. Поэтому одна из важнейших наших задач — научить врачей. Высказывается мнение, что в системе здравоохранения могут появиться специалисты, которые будут заниматься трансляцией новейших достижений науки и технологий в практическую медицину. Думаю, что в этом есть рациональное зерно. В любом случае обсуждение имеющихся трансляционных барьеров и способов их преодоления должно входить в программу подготовки врачей. Ведь не секрет, что возможности закупленной в последние годы дорогостоящей диагностической техники мы используем в лучшем случае чуть больше, чем наполовину.

– В последнее время много было сказано о низкой квалификации, о том, что обязательное повышение квалификации часто проходит формально. Как решается эта проблема и решается ли вообще?

– Я уверен, что повышать квалификацию возможно и нужно только в тех медицинских центрах, где современные технологии действительно активно применяют для лечения пациентов, где это поставлено на поток, а не только в учебных классах по презентациям и лекциям. Это неплохо, что врачи на лекциях и семинарских занятиях узнают о новых медицинских технологиях, но о том, как работает техника в реальной клинической практике, необходимо узнавать, как говорится, вживую. И если доктор пришел учиться, то он должен быть вовлечен в процесс, ему необходимо своими глазами посмотреть на новый прибор, поработать на нем с пациентами. У нас в Федеральном медицинском исследовательском центре имени В. А. Алмазова два года назад был создан факультет послевузовского образования, где уже работает семь кафедр. Мы обучаем более 2500 врачей в год. Сейчас наш опыт перенимают и другие крупные научные медицинские центры, специализирующиеся на оказании высокотехнологичной медпомощи. Вне всякого сомнения, они со временем должны стать крупными учебными базами для подготовки высококлассных специалистов. И многие из них уже формируют образовательное направление как обособленную сферу деятельности.

– Реформе здравоохранения более пяти лет, но на статистике смертности от инфарктов и инсультов эти огромные финансовые вложения пока не сильно отразились. Почему?

– На самом деле уже многое сделано: практически во всех регионах закуплено новое оборудование, в рамках специальных программ осуществляется компьютеризация здравоохранения, активно идет процесс переподготовки кадров. Но цель — не только увеличение объемов оказываемых услуг, но и повышение качества нашей работы. Надо очень внимательно посмотреть, на что мы тратим деньги и можно ли с тем же бюджетом сделать услугу более качественной. Может, в некоторых случаях, когда мы оперируем, не нужно оперировать. Может быть, есть альтернативные варианты лечения. Сейчас, когда наши возможности вышли на совершенно иной уровень, нам требуется качественный анализ ситуации. Я уверен, что скрытые резервы у нас большие. Посмотрите только, сколько у нас сегодня стационаров активно борются и успешно отвоевывают места в программе оказания высокотехнологичной помощи в системе ОМС. И все говорят: «Мы можем, мы хотим, у нас есть оборудование и кадры». Можно понять, ведь для любого лечебного учреждения это очень выгодно. Но могут ли лечить пациентов с острым коронарным синдромом в учреждении, которое работает, скажем, три раза в неделю до обеда? Наверное, все-таки не могут. А смогут ли они делать сложные хирургические вмешательства, когда они оперируют десять-пятнадцать больных в месяц? Тоже вряд ли. И вот вопрос: эффективно ли с точки зрения государства размазывать тонким слоем деньги на высокотехнологичную помощь по десяткам самого разного уровня и калибра клиник вместо того, чтобы направлять их широким потоком туда, где есть кадры, технологии и постоянный поток пациентов? В качестве примера хочу сказать, что значительное снижение летальности и повышение качества нашей помощи при лечении больных с острым коронарным синдромом возможно только при полной круглосуточной работе медицинского учреждения, где 24 часа в сутки 7 дней в неделю вся техника и сотрудники в работоспособном состоянии, где высокая оборачиваемость коек.

– Какие еще внутренние резервы для улучшения качества лечения пациентов есть у нашего здравоохранения?

– Технологический прорыв в какой-то момент позволил нам думать, что можно заглянуть чуть ли не в каждый сосуд больного и на основании изображений назначать идеальное стандартизированное лечение. Но в жизни встречаются не только стандартные ситуации. 15-20% пациентов с сердечно-сосудистой патологией от стандарта отклоняются. И никакие суперсовременные томографы и ангиографы их проблемы не решат. Хирургия не может заменить лекарственную терапию, как и наоборот. А отличные снимки не заменят работу опытного врача-кардиолога. Недавно я прочитал об интересном случае из практики американского доктора, который вел пациентку, девочку, которая несколько раз подряд поступала по скорой помощи в больницу с сильнейшей головной болью. Ей два раза сделали компьютерную томографию, выполнили спинномозговую пункцию, каждый раз делали сложные биохимические анализы крови, а потом выяснилось, что у нее банальная аллергия, связанная с ее домашними условиями жизни. То есть при поступлении в больницу врач не провел обычный осмотр и не заметил высыпаний на коже, а они у нее были. Не спросил, где и в каких условиях она живет. В итоге девочка получила солидную дозу облучения, и как это в дальнейшем отразится на ее здоровье, можно только предполагать. Такие ситуации встречаются нередко, особенно там, где клинический подход подменяется расчетом на возможности инструментальных методов. Американцы, к примеру, признают, что их система уже трещит по швам от непосильной финансовой нагрузки и при этом значительная часть средств расходуется неэффективно. В центре внимания современной медицины по-прежнему должен оставаться пациент. Личность, опыт, знания врача сегодня так же важны, как и в эпоху до появления томографов.

– Если «железо» не главное, на что тогда стоит обратить внимание тем, кто сейчас реформирует отечественное здравоохранение?

– Бесспорно, что акцент в охране здоровья должен делаться на профилактику заболеваний. Но не менее важно развивать восстановительное лечение и реабилитацию, это сейчас очень важное направление, которым следует заниматься. Мы делаем операции, имплантируем пациентам сложные и дорогие устройства, а дальше они от нас уходят в сеть медицинских учреждений, которые попросту не готовы их вести. Здесь довольно большой разрыв между стационаром и возможностями амбулаторной помощи. Я считаю, что реабилитация и восстановительное лечение должны стать необходимым и важным завершающим этапом оказания помощи. Кардиолог, хирург, реаниматолог — все они вместе отвечают за результат операции. Сюда следует добавить и специалистов, занимающихся реабилитацией и восстановительным лечением.

Сейчас в Санкт-Петербурге на базе нашего центра создается этапная система лечения тяжелых пациентов после высокотехнологичных вмешательств. К примеру, пациента после аортокоронарного шунтирования или замены клапана сердца через 7-10 дней пребывания в стационаре переводят на этап госпитальной реабилитации, где он продолжает лечиться еще около двух недель. И только потом его либо принимает амбулаторная сеть, либо он отправляется в санаторий. Сегодня наша амбулаторная сеть имеет очень хороший опыт ведения пациентов после инсульта, после многих сложных хирургических, в том числе и кардиохирургических, вмешательств. Однако для большинства больных доступность этой помощи оставляет желать лучшего.

Еще острее стоит эта проблема при оказании помощи детям с сердечно-сосудистыми заболеваниями. После хирургических вмешательств в нашем перинатальном центре, где врачи спасают новорожденных с врожденными патологиями, дети нередко остаются надолго, так как по тяжести состояния мы просто не можем их передать в поликлинику. Решая эту проблему, мы сегодня завершаем строительство лечебно-реабилитационного комплекса для перинатального центра, куда и будут переводиться дети для долечивания.

Кроме того, нужно продолжать внедрять информационные технологии, шире их использовать для дистанционных консультаций. На примере многих стран мы видим, что значительную часть медицинских манипуляций легко можно перенести на амбулаторный этап. Если говорить об общемировых тенденциях, то они направлены на то, чтобы пациент оставался дома, особенно когда речь идет о затяжных хронических болезнях. Меня приятно удивил недавний опыт, который уже применяют в ряде стран для ведения пациентов с пересаженной почкой. Пациент арендует УЗИ-аппарат, который подключается к домашнему компьютеру. Врач по скайпу дает пациенту указания относительно того, как и к какому месту прикладывать датчик прибора, а сам видит на своем мониторе изображение исследуемого органа и анализирует его, советуя пациенту, как себя вести дальше.

Развивая это направление в нашем центре, мы совместно с Территориальным фондом ОМС в Санкт-Петербурге обсуждаем возможности использования телемедицины для консультирования некоторых групп пациентов. Например, для пациентов с резистентной гипертонией, сахарным диабетом или тяжелой сердечной недостаточностью, а также больных после пересадки органов. Для всех этих пациентов передвижение, особенно на большие расстояния, крайне затруднительно и может самым негативным образом сказаться на состоянии. Но нет ничего сложного в том, чтобы пациент сам измерил у себя артериальное давление или уровень сахара, а потом на основании этих данных врач скорректирует лечение.

– Фонд уже ответил на ваше предложение?

– Реакция была очень оперативная, мы уже встречались по этому вопросу. И сегодня наше предложение обсуждается на уровне Министерства здравоохранения. Не сомневаюсь в высокой заинтересованности руководства, поскольку это реальный путь к повышению доступности медицинской помощи в условиях нашей большой страны. Во многих регионах, например в Татарстане, информационные технологии уже очень интенсивно внедряются в практическое здравоохранение.

– Возвращаясь к этапности оказания помощи, можно сказать, что не работает не только система восстановления, но и профилактики, иначе у нас не было бы столько запущенных больных.

– Давайте разберемся, как проходит выявление группы риска по заболеваниям сердца и сосудов. В ходе плановых профилактических обследований в рамках диспансеризации мы выявляем очень большое количество людей с факторами риска, которые нуждаются в дальнейшем, более глубоком обследовании. Но, к большому сожалению, наши граждане не очень любят заниматься своим здоровьем, попросту говоря, думают, что пронесет. И не идут на углубленное обследование, даже если их направляют. Им кажется, что это какой-то факультатив, но для групп высокого риска это становится обязательным. Если у человека регистрируется высокий уровень артериального давления, повышенный холестерин и сахар в крови, имеются нарушения ритма сердца или по данным электрокардиограммы регистрируют гипертрофию миокарда, то это именно те пациенты, которые нуждаются по показаниям в расширенном обследовании. И если человек не делает этого, то автоматически попадает в группу высокого сердечно-сосудистого риска развития инфаркта и инсульта.

– Как высока вероятность того, что все перечисленные проблемы — а они есть в той или иной степени практически у каждого — приведут к остановке сердца?

– У нас есть специальные шкалы, по которым мы рассчитываем риск для конкретного пациента. Для этого мы используем такие данные, как возраст, пол, вес, курит человек или нет, уровень холестерина в крови, показатели давления. Если риск развития таких тяжелых заболеваний, как инфаркт миокарда или ишемический инсульт, 10-15%, это должно вызвать серьезные опасения. Несомненно, что у этих людей высокий риск по всем серьезным сердечно-сосудистым заболеваниям, включая и внезапную остановку сердца. Что, к сожалению, происходит чаще, чем думают многие наши пациенты. Конечно, в таких случаях нужно серьезно заниматься коррекцией факторов риска и использовать современные подходы. Намного проще и дешевле начинать заботиться о своем здоровье, когда оно в порядке. А когда возникают проблемы и изменение образа жизни оказывается недостаточным, необходимо своевременно начинать прием лекарственных препаратов. Естественно, после консультации с врачом.

Комментариев пока нет.

Оставьте комментарий первым.

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *